По литературным волнам

По литературным волнам

Народное голосование

Золотой клик - первая в истории Курганской области премия за заслуги в сфере Интернет.

Найти

Ловцы звёзд (повесть)
Ловцы звёзд (повесть) - 4. Лига румба-чемпионов
Захаров Алексей
Индекс материала
Ловцы звёзд (повесть)
1. Гаврош, Олеся, Наглый
2. «Бог» курит «Мальборо»
3. Убежище
4. Лига румба-чемпионов
5. «Тест на отношение к людям»
5. «Тест на отношение к людям»
6. «Аргентина – Ямайка»
7. Главное желание
Все страницы

 

4. Лига румба-чемпионов

Несколько дней я провел у себя дома почти безвылазно. За это время даже ни одной сигареты не выкурил. Пару раз, правда, порывался – под предлогом выноски мусора, – но потом наотрез передумывал. Мусор выбрасывал, а курить не курил. Из предосторожности. И ничего страшного со мною от этого не приключилось. Я себе строгую установку сделал: не выкурю ни одной сигареты, пока дома сижу. После такого испытания я понял, что когда пора наступит, я без особых трудностей смогу смело завязывать с сигаретами и без мудреных Пашкиных систем. А Олесиному Наполеону, если бы он, конечно, до сих пор жив был, еще и потягаться со мною пришлось бы – в стойкости духа.




С утра до вечера я слонялся по квартире, изнывая от скуки, или валялся у себя в комнате на диване и часами читал «На западном фронте без перемен» и за все дни ни разу не встречался ни с Олесей, ни с Гаврошем. А все из-за того, что к нам из Саратова прикатила погостить папина сестра со своим сыном – моим двоюродным братцем. Ради такого события мама даже специально неделю отпуска на работе вытребовала. Чтобы развлекать прибывших родственников. Она готовила им всякие вкусные обеды и часами обсуждала с тетей Светой накопившиеся новости. В воскресенье отец возил нас на дачу к деду с бабулей, где закоптил купленного в магазине карпа, а потом они всем табором ходили на котлован купаться. Только один я не пошел. Соврал, что голова разболелась, и остался с дедом чинить насос, которым он качал из скважины воду. Тетя Света тут же разохалась-разахалась, взялась таблетки в сумочке разыскивать, но они мне без надобности были. Я намеренно так поступил, потому что родители замучили меня со своими приставаниями, пытаясь принудить носиться с братом. А я же ему не нянька и не обязан угождать всем его прихотям! Мама мне то и дело повторяла: иди, покажи Роме это, расскажи Роме то. Или – включи кассету с записью твоего последнего дня рождения. Если же она видела, что я не выказываю особого рвения в исполнении ее придумок, она вообще переключалась на смешное: «Никита, сходи с Романом в кино». Несколько раз она меня с ним в кинотеатр отправляла! Но я и тут увиливал от исполнения родственного долга. Никуда мне с ним идти не хотелось. Причины основательные имелись. Наконец, через два дня после приезда тети Светы и Ромы, от меня все-таки отстали. Мама наедине пыталась усовестить меня, мотивируя свои претензии тем, что, мол, а если бы я приехал в Саратов к Роме, и он подобным же манером принялся со мною обходиться, как бы мне это понравилось? Однако я все равно не поддавался на ее увещевания. Я-то знал, на какие поступки был способен их Рома. Не маме мне было рассказывать.

Рома был старше меня на тринадцать месяцев и, по сравнению со мною, совсем иначе жил в своем хваленом Саратове. Он при любом удобном случае козырял тем, что город у них в два раза больше и всяких развлекательных заведений на каждой улице чуть ли не по сто штук стоит. И вообще у них все в тысячу раз замечательней и распрекрасней, а в нашем городе – беспросветная тоска и скука и даже современного кинотеатра нет. Когда Рома так говорил, я недоумевал про себя: какого ты тогда черта к нам приперся, раз в Саратове все так чудесно и хорошо, сидел бы дома и носа не показывал.

Для его родителей и нашей общей бабки, папиной мамы, Рома считался во всем хорошим и лучшим. Он посещал у себя в городе школу спортивных танцев и «Лигу молодых политиков», из-за чего тетя Света была им непомерно горда. Небывалую известность ему пророчила. С ее слов в Роме чуть ли не с пеленок вызревал будущий чемпион всех этих румб, шейков и ча-ча-ча. А стоило их «Лиге молодых политиков» в нынешнем году выступить на каком-то затрапезном утреннике в мэрии, как тетя Света по приезду к нам, едва перешагнув порог, сразу же доложила всем об этом. Она извлекла из сумки толстенный альбом и битый час по десять раз подряд демонстрировала моему отцу фотографии с этого зачуханного праздника, восторженно повторяя взахлеб: «Посмотри, какой у тебя племянник, – да: – Посмотри, какой у тебя племянник». Утомила она со своим «племянником», елки. Я бы на месте Ромы сквозь землю провалился от таких речей. А он нет, ничуть не засмущался. Даже не покраснел, ловкач. Стоял рядом с моим отцом, самодовольно улыбался и комментировал сообща с тетей Светой: вот они вместе с мэром чай пьют, а тут мэр им всем подарки вручает и руки жмет. Каждому-каждому за его полуминутную болтовню за деревянной трибуной по фотоаппарату-мыльнице подарил. «Такие чудесные фотоаппараты! – суетливо поддакивала тетя Света. – От самого мэра!» «Вот это успех!» – издевался я про себя, наблюдая за ними из кресла. Сам-то я эти дурацкие фотки не глядел, хоть меня тетя Света и зазывала изо всех сил присоединиться к их цирку. Охоты не было. Насколько мне было известно, никаких выдающихся результатов Рома ни в танцах, ни в своей «Лиге политиков» не достиг, да и не достигнет никогда, слишком уж он ленивый для штурма каких-либо высот и слабовольный. У него лишь яканье хорошо получается и больше ничего. На мой взгляд, больше хвастовства было во всех их россказнях, а не правды. Сколько помню Рому и его маму, всегда они любили себя наилучшим образом выставить. А тетя Света, та вообще относилась к Роминой похвальбе так, будто это нормально, словно подобным макаром и следует порядочному человеку себя на людях вести. Мало того, она еще и поощряла Рому в его зазнайстве.

С прошлого лета Рома здорово вырос, хотя по-прежнему оставался худосочным и узкогрудым. Он отрастил себе длиннющие волосы – я-то постоянно стригусь коротко, чтобы меньше о прическе заботиться, – приучился с хрустом ломать пальцы и превратился в закоренелого модника. Он из дома и на секунду не мог выйти, чтобы перед этим не натянуть на себя парадные джинсы и не прилизаться перед зеркалом. Как начинал прихорашиваться в прихожей с расческой в руке, так всем приходилось ждать его минут по пятнадцать как минимум. Тоже мне румба-чемпион! Обладатель рукопожатия мэра! Родительская гордость! И еще у него одно новшество появилось – под нижней губой у Ромы серьга была вставлена. Какого рожна он ее в себя воткнул, мне было неясно. Наверное, такое членовредительство, по его мнению, считалось особым шиком и верхом красоты. Олесе бы с Гаврошем на него посмотреть, вот бы они высказались на этот счет! Тете Свете, конечно же, Ромин пирсинг безмерно нравился. Уж куда без этого. А у меня его серьга, когда я на Рому смотрел, одно-единственное желание вызывала – мне эту железку ногтем выковырнуть хотелось, как занозу вросшую. Порою думал, что терпежа не хватит, чтобы удержаться, не схватить ее пальцами и не потянуть, так меня подмывало на это дело. Однако я подобных вольностей себе, естественно, не позволял, быстрехонько уводил в сторону мысли и старался не замечать безобразной металлической бородавки. Через два дня я все же кое-как привык к Роминому пупырышку. Решил, пускай себе носит, раз нравится.

 



 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить




© 2010 Сделано в веб-студии Юрия Прожоги Курган дизайн